"Царь-рыба" В. Астафьева
 
Человек и природа, их единство и противоборство — стержневая тема “Повествования в рассказах” Виктора Астафьева. 
Пожалуй, никогда ещё проблема взаимоотношений человека и природы не стояла так остро, как в наше время. И это не случайно. 
“Нам не привыкать к потерям, — писал С. Залыгин, — но только до тех пор, пока не настанет момент потерять природу, — после этого терять уже будет нечего” . 
В осознании этого диалектического процесса не последняя роль принадлежит литературе. И Астафьев — чуткий художник — не мог остаться в стороне от проблемы. 
Много создано писателем книг о войне, о мире, о детстве. Все они отмечены загадкой таланта, звуками Родины, — светлой и чистой, горькой и радостной музыкой человеческой судьбы. 
Вся его многообразная биография, его путь долгий и ясный, на виду у читателей. Произведения, созданные В. Астафьевым, хорошо известны. Это и многочисленные рассказы, и повести “Перевал” , “Стародуб” , “Кража” , “Звездопад” , “Пастух и пастушка” , “Последний поклон” . 
Настоящим событием в жизни и в литературе стало произведение “Царь-рыба” , отмеченное Государственной премией СССР. 
В рассказе “Царь-рыба” жизненный сюжет идёт навстречу художнику. 
Главный герой рассказа “Царь-рыба” — Зиновий Игнатьич, уважаемый в посёлке Чуш человек. К чушанцам относится он снисходительно, с некой долей превосходства, которого не высказывал, от людей не отворачивался, ко всем был внимателен, любому приходил на помощь. 
Он везде и всюду обходился своими силами, но был родом здешний — сибиряк и природой самой приучен почитать общество, считаться с ним, не раздражать его, однако шапку при этом слишком не ломать. Очень отличается Игнатьич от односельчан своей аккуратностью и деловитостью. Его “дюралька” (моторная лодка) носиться по реке, задрав нос, чистенькая, сверкающая голубой и белой краской, мотор не трещит, не верещит, поёт свою песню довольным, звенящим голоском. И хозяин под стать своей лодке: прибранный, рыбьей слизью не измазанный, мазутом не пахнущий. Ловил рыбу Игнатьич лучше всех и больше всех, и никто ему не завидовал, кроме младшего брата Командора, который всю жизнь чувствовал себя на запятках у старшего брата, а был с мозглятинкой — гнильцой самолюбия, не умел и не хотел скрывать неприязни к брату, и давно уже они стали чужими друг другу. До того возненавидел Командор Игнатьича, что поднял руку на родного брата, и не просто руку — ружьё! 
Случай, описанный в рассказе “Царь-рыба” произошёл с Игнатьичем в студёную осеннюю пору, когда тот вышел на Енисей и завис на самоловах. Пять раз заплывал рыбак и тянул “кошку” по дну реки, времени потерял уйму, промёрз до самых костей, но зато, лишь подцепил и приподнял самолов, сразу почувствовал: на нём крупная рыбина. По всем повадкам рыбы, по грузному давлению во тьму глубин угадывался на самолове осётр, большой, но уже умаянный. Увидел его Игнатьич и опешил: что-то редкостное, первобытное было не только в громадной величине рыбы, но и в формах её тела, от мягких, безжильных, как бы червячных усов, висящих под ровно состругнутой внизу головой до перепончатого, крылатого хвоста — на доисторического ящера походила рыбина. Из воды, из-под костлявого панциря в человека всверливались маленькие глазки с жёлтым ободком вокруг тёмных зрачков. Эти глазки, без век, без ресниц, голые, глядящие со змеиной холодностью, чего-то таил в себе. Понял рыбак, что одному не совладать с этаким чудовищем. Можно бы подождать, когда явиться на самоловы младший брат, он поможет, но ведь тогда придётся делить осетра, а этого очень не хотелось Игнатьичу. “Вот она, дрянь-то твоя и выявилась” , — с презрением думал о себе Игнатьич. 
Упускать такого осетра нельзя, Царь-рыба попадается раз в жизни, да и то не всякому якову. Много всякой всячины наслушался Игнатьич про царь-рыбу, хотел её богоданную, сказочную, конечно, увидеть, изловить, но и робел. Дедушка говаривал: “Лучше отпустить её, незаметно так, нечаянно будто отпустить, перекреститься и жить дальше, снова думать о ней, искать её” . Но Игнатьич решил брать за жабры осетрину, мало ли чего плели раньше люди, знахари всякие и дед тот же. С огромным усилием рыбак взял рыбину крюком на упор и почти перевалил её в лодку, готовый дать по выпуклому черепу осетра обухом. Но тут-то находящаяся в столбняке рыба резко повернулась, ударилась об лодку, и Игнатьича бросило в ледяную воду. Он начал тонуть, кто-то тащил его в глубину, а рыба продолжала биться, садить в себя и в ловца самоловные уды. И рыба и человек слабели, истекали кровью. Зачем же перекрестились их пути? Реки царь и всей природы царь — на одной ловушке. Караулит их одна и та же мучительная смерть. Пробил крестный час, пришла пора отчитаться за грехи. А главный грех Игнатьича в том, что жестоко обидел он девушку, с которой дружил в юности. И прощения он у неё не так и не выпросил, как ни умолял, ни каялся. Последние его слова, которые он смог просипеть, не владея ртом, были: “Прости, Глаша!” . Больше Зиновий Игнатьич услыхал шум мотора “Вихрь” . Это приближался к самоловам брат. Волна от пролетевшей лодки качнула посудину Игнатьича, ударила об железо рыбу, и она, отдохнувшая, скопившая силы, неожиданно вздыбила себя, почуяв волну. Удар. Рывок. Рыба перевернулась на живот, взбурлила хвостом, и лопнуло сразу несколько крючков. Ещё и ещё била рыба хвостом, пока не снялась с самолова, изорвав своё тело в клочья. Яростная, тяжело раненая, но не укрощенная, она грохнулась где-то уже в невидимости, буйство охватило освободившуюся, волшебную царь-рыбу. “Иди, рыба, иди! Поживи сколько можешь. Я про тебя никому не скажу!” — молвил ловец, и ему сделалось легче. Телу — оттого, что рыба не тянула вниз, душе — от какого-то, ещё не постигнутого умом, освобождения. 
Дочитав рассказ “Царь-рыба” , понимаешь, что мир природы таит в себе дух справедливого возмездия. О нём взывает страдание Царь-рыбы, израненной человеком. 
“Царь-рыба” написана в открытой, свободной, раскованной манере, осердеченной мыслью художника о самом личном и кровном. Прямой, честный, безбоязненный разговор о проблемах актуальных, значимых. О них спорят учёные. Над ними думают проектировщики. Проблемах народного масштаба: об утверждении и совершенствовании разумных связей современного человека и природы, о мере и целях нашей активности в “покорении” природы. Сама жизнь ставит эти проблемы. 
Как сделать, чтобы, преобразуя землю, сохранить и приумножить земное богатство? Обновляя, спасти и обогатить красоту природу? Как избежать, не допустить печальных последствий неразумного посягательства на естественные законы природы — колыбели человека? Это проблема не только экологическая, но и нравственная. 
Осознание её серьёзности, по Астафьеву, необходимо каждому, чтобы не истоптать, не повредить и не ожечь природу и себя огнём бездушия и глухоты. 
Писатель утверждает: кто безжалостен, жесток к природе, тот безжалостен, жесток и к человеку. Страстный протест вызывает у писателя бездушно-потребительское обращение с природой. До сильного живого образа вырастает в повести образ браконьерства — хищнического поведения человека в тайге, на реке. 
На людях, их судьбах, страстях и заботах сосредоточено главное внимание автора. В повести много героев. Разных. Добрых и злых, справедливых и вероломных, “работников рыбнадзора” и “браконьеров” . Писатель не судит их, даже самых закоренелых, он заботится об их душевном исцелении. 
Автор выступает с позиции добра, гуманности. В каждой строке он остаётся поэтом человечности. В нём живёт необыкновенное ощущение цельности, взаимосвязанности всего живого на земле, настоящего и будущего, сегодняшнего и завтрашнего. 
Добро и справедливость прямо обращены к судьбе будущих поколений.