СОУЧАСТИЕ ПО УГОЛОВНОМУ ПРАВУ
  
ОГЛАВЛЕНИЕ 
1. Понятие соучастия, объективные и субъективные признаки	 
2. Формы соучастия	 
Вариант № 3	 
Задача № 1 
Задача № 2 
Задача №3. 
Список литературы:	
 
1.	Понятие соучастия, объективные и субъективные признаки 
Законодательная конструкция большинства статей УК РФ такова, что предполагает совершение преступления одним лицом. Однако преступление может быть совершенно двумя или более лицами. В последнем случае при наличии определенных признаков возникает соучастие в преступлении. При соучастии преступники объединяют усилия свои усилия, часто заранее распределяют между собой роли. Все это облегчает совершение преступления, позволяет идти на него с большей уверенностью и меньшим риском разоблачения, что и делает такие преступления более опасными. 
Соучастие в преступлении как особую разновидность преступной деятельности следует отличать от простого случайного совпадения преступной деятельности нескольких лиц, хотя одновременно и посягающих на один и тот же объект, но действующих отдельно друг от друга. Например, расхищение товаров из неопломбированного вагона случайными прохожими, не договорившимися об этом друг с другом 
По уголовному законодательству соучастием в преступлении признается “умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления” (ст. 32 УК). В этой законодательной формуле, следуя принятому в теории уголовного права методу разделения объективного и субъективного, выделяются две группы признаков: 
а) объективные; 
б) субъективные. 
Соучастие прежде всего предполагает участие нескольких (двух и более) лиц в совершении преступления. При этом необходимо иметь в виду, что эти лица должны обладать признаками субъекта преступления: возрастом (ст.20) и вменяемостью (ст. 21 УК). В теории уголовного права, делая акцент на количественной характеристике этого признака, его относят традиционно к числу объективных признаков соучастия в преступлении. 
Другим объективным признаком соучастия является “совместность участия” двух или более лиц в совершении преступления. 
С позиций уголовного закона (ст. 14 и ст. 32, 33 УК) участие лица в преступлении может означать только образ преступного поведения, выражающегося в двух его внешних, то есть объективирующихся вовне, формах (действии или бездействии). В то же время и совместность участия в теории уголовного права обоснованно рассматривается в качестве своеобразного причиняющего фактора. Этими моментами объясняется, почему деяние лица, причинная связь и последствие в рамках учения о составе преступления относятся к объективной его стороне, несмотря на присутствие в деянии (действии или бездействии) лица субъективных признаков осознанности и волимости. 
Из сказанного также следует, что принципиальная характеристика деяния соучастника независимо от его видовой принадлежности аналогична деянию индивидуально действующего лица (за изъятием особенностей в образе преступного поведения и в способе воздействия на объект охраны, имеющих место при соучастии в преступлении). Однако эти и другие особенности поведения соучастников преступления не препятствуют рассмотрению признака “совместности участия” целиком в плоскости объективной, то есть как объективного признака соучастия. Поэтому представляются излишними существующие в теории уголовного права споры относительно объективной или субъективной природы этого признака, а вводимые при этом в терминологический оборот такие понятия и выражения, как “определенная психическая общность”, предполагающая “знание о присоединяющейся деятельности других лиц и стремление достигнуть определенного результата путем объединения усилий”, “умышленная координация общественно опасных действий двух или более лиц” и т.п. оправданны лишь в той мере, в какой они отражают особенности сознания и воли в деянии соучастника. Вместе с тем они ведут к смешению объективных и субъективных признаков соучастия в преступлении и поэтому методологически совсем неоправданны. 
Подытоживая эту сторону характеристики признака “совместности участия”, необходимо еще раз подчеркнуть, что осознанность и волимость являются, так сказать, начинкой, зарядом в деянии соучастника так же, как и в деянии индивидуально действующего лица, приобретая при соучастии в преступлении несколько иное содержание. За счет последнего деяние соучастника в изначальной своей заданности как раз и приобретает внешние, зримые черты и значение одного из слагаемых в сумме преступных усилий двух или более лиц. 
Что же касается приведенных выше понятий из работ упомянутых авторов, то этими понятиями и положениями уместнее пользоваться при рассмотрении субъективных признаков соучастия в преступлении, то есть в пределах описания виновного отношения лица к содеянному. 
Содержание признака “совместности участия” не исчерпывается приведенными соображениями, оставляющими пока открытым вопрос о том, что же все-таки надо понимать под совместностью участия в преступлении двух или более лиц? 
Как уже было упомянуто ранее, совместность участия в теории уголовного права рассматривается как своеобразный причиняющий фактор. 
Причина, как это принято считать, предполагает не один изолированно действующий фактор, а определенную их совокупность. Роль и значение каждого причиняющего фактора в данной их совокупности различны. Одни (или один) выступают как причины, а другие как условия действия причины. Последние тоже дифференцируются на необходимые и иные, сопутствующие процессу причинения, условия. В этом состоит одно из проявлений их не равноценности. 
В случаях индивидуально совершаемого преступления преступник-одиночка включает свое деяние в данную совокупность объективно сложившихся обстоятельств — условий (иногда это может быть подготовлено с его участием), создающих для него возможность достичь определенного преступного результата. Например, А., работая заведующим сельмагом, не убрал в подсобку сгруженные около магазина автопокрышки, так как люди, с которыми он договорился о выполнении этой работы, к назначенному времени не явились. Местный житель Б., работавший шофером в том же сельпо, зная о сложившейся ситуации, с целью кражи автопокрышек бросил через форточку в дом А. дымовую шашку. Соседи сообщили А., что в его доме пожар, так как из всех форточек валит дым. А., не дождавшись рабочих и оставив автопокрышки без присмотра, возвратился домой. В его отсутствие В. подъехал к магазину, погрузил в кузов автомашины 10 пар автопокрышек и увез в имеющееся у него укрытие. В плане рассмотрения процесса причинения ущерба объекту охраны здесь налицо определенная совокупность необходимых факторов-условий: поступление товара в магазин, не явившиеся во время рабочие, оказавшаяся в доме А. дымовая шашка, сообщение соседей о пожаре, оставление товара без присмотра, действия Б. по непосредственному осуществлению кражи. Не будь одного из них, не было бы и ущерба объекту охраны. Вместе с тем значение этих факторов в процессе причинения ущерба объекту охраны неодинаково. Все они, как уже отмечалось, выступают в качестве необходимых условий причинения ущерба, но значение фактора — причины приобретает здесь лишь поведение Б. Остальные факторы, хотя и являются необходимыми условиями, остаются лишь совокупностью объективных и слепо действующих обстоятельств, создающих ситуацию реальной возможности для совершения кражи. Это в полной мере учитывается законодателем, который выделяет здесь лишь преступное поведение субъекта кражи. 
Несколько иное положение возникает в случаях соучастия в преступлении, когда на месте, как минимум, двух из указанных факторов оказываются люди, обладающие сознанием и волей, а точнее, их преступное поведение. В уголовном законе (ст. 33 УК) оно предусмотрено как исполнение преступления, подстрекательство к его совершению, пособничество совершению преступления, организация и руководство совершением преступления. 
Простого сопоставления приведенных видов поведения при соучастии в преступлении достаточно для обнаружения того, что все они и каждый из них в отдельности направлены на совершение преступления. Такую заданность в направленности поведения соучастников преступления в каждом конкретном случае дает заряд сознания и воли. Как правило, это происходит не само собой, а в результате соглашения (сговора) между соучастниками преступления. Такое соглашение на соединение усилий двух и более лиц может быть выражено устно, письменно, жестами, знаками и иными конклюдентными действиями, к числу которых может быть отнесено и так называемое молчаливое согласие на соединение усилий. Наличие соглашения между соучастниками свидетельствует о возникновении объективной взаимосвязи между их поведением и элементами детерминации, взаимообусловленности на стороне каждого из них (по меньшей мере двух). Это и позволяет рассматривать их поведение как составляющие (слагаемые) единого комплекса причиняющих факторов, в чем и проявляется его своеобразие при соучастии в преступлении. 
Не столь явно выражены признаки указанной объективной взаимосвязи между поведением соучастников при молчаливом согласии на соединение усилий. Тем не менее они всегда есть и могут выразиться в характерных особенностях внешнего проявления поведения соучастника как при непосредственном исполнении преступления, так и перед этим, в направленности действий на один и тот же объект и предмет и т.п. 
Благодаря возникающей при соучастии в преступлении объективной взаимосвязи между поведением соучастников последнее образует совокупно действующий причиняющий фактор. Вместе с тем и поведение каждого соучастника не растворяется в поведении других, а остается относительно обособленным причиняющим фактором по причине особенностей характера внешнего своего проявления и степени участия в совершении преступления, то есть с качественной и количественной его сторон. 
Для иллюстрации сказанного воспользуемся ранее приведенным случаем кражи автопокрышек с некоторыми изменениями. Допустим, что замысел о краже и план ее реализации возникли у Д. — одного из рабочих, с которыми завмаг А. договаривался о переносе автопокрышек в подсобку магазина. Замысел и план кражи Д. предложил своему напарнику 3., который одобрительно отнесся к задуманному “делу” и согласился принять в нем участие. Далее, сообразно плану, 3. склонил к этому шофера Б., который подбросил дымовую шашку в квартиру А. Затем в отсутствие А. они вместе с Б. подъехали к магазину, погрузили в кузов автомашины автопокрышки и отвезли их к сараю, принадлежавшему Д., где их и спрятали. 
В примере с достаточной отчетливостью просматривается объективная взаимосвязь между поведением участвующих в преступлении лиц. Об этом свидетельствуют соглашение между Д., 3. и Б., характер и направленность их действий. Вместе с тем в этом совокупно действующем причиняющем факторе также достаточно четко видны роль и значение действий каждого из них, степень участия (активности) каждого в совершении этого преступления: Д. — вдохновитель и организатор кражи; 3., наряду с исполнительскими действиями, выполнил еще и подстрекательские и пособнические функции; Б. ограничился лишь исполнительскими действиями. 
Обрисованным выше своеобразием причиняющего фактора при соучастии в преступлении объясняется и обосновывается, с одной стороны, общность для всех соучастников и каждого из них в отдельности преступного результата (ущерба объекту охраны), а с другой — наличие причинной связи между поведением каждого соучастника и указанным преступным результатом, который подлежит вменению в ответственность всем им и каждому в отдельности в целом, без расщепления его на части. 
Применительно к преступлениям с формальным составом совместность заключается во взаимной обусловленности поведения соучастников, при которой действия одного соучастника являются необходимым условием действий другого (других) соучастника. Действия каждого соучастника дополняют действия другого, преступление совершается их общими, соединенными усилиями, хотя вклад того или иного участника в содеянное ими различен. 
В теории уголовного права выделяется также третий объективный признак соучастия: участие двух и более лиц в совершении “одного и того же преступления”. Параметрами (признаками) единства преступления называются: единство объекта преступления, единство формы вины, единство посягательства в его первооснове. Например, Г. совершает убийство представителя государственной власти из ревности, а склоняет его к этому Ю., действующий с целью прекращения политической деятельности представителя власти. В данном случае в части лишения жизни представителя государственной власти как личности оба они действуют как соучастники. В то же время, поскольку объектом террористического акта является не просто и не столько личность гражданина, а личность представителя государственной власти, постольку в отношении этого последнего объекта они уже не действуют в соучастии. 
Однако тремя названными признаками не исчерпывается содержание понятия “соучастие в преступлении”. Не менее важное значение для отграничения этой формы проявления преступного поведения от смежных форм индивидуально совершаемых преступлений (прикосновенности к преступлению, так называемого посредственного исполнения преступления, простого стечения нескольких лиц при совершении преступления) имеют субъективные признаки соучастия в преступлении. 
По прямому указанию закона (ст. 32 УК) соучастие в преступлении — умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления. То, что соучастие — умышленная совместная преступная деятельность, свидетельствует также о возможности соучастия лишь в умышленных преступлениях. Это положение непосредственно вытекает из закона и последовательно проводится в практике применения норм о соучастии в преступлении. 
Далее, “умышленное совместное участие”, исходя из содержания умысла в ст. 25 УК, означает, во-первых, осознание каждым соучастником общественно опасного характера своего собственного поведения и общественно опасного характера поведения других соучастников (по меньшей мере одного из них) плюс осознание объективной взаимосвязи своего поведения с поведением других соучастников (по меньшей мере одного); во-вторых, предвидение преступного результата от соединенных усилий; в-третьих, желание или сознательное допущение того, что этот результат будет достигнут именно путем сложения усилий всех соучастников или, по меньшей мере, усилий двух из них. 
Из приведенных положений следует, что первые два из них составляют своеобразие интеллектуального элемента умысла при соучастии в преступлении. В теории уголовного права и практике применения норм о соучастии в преступлении он получил наименование взаимной осведомленности соучастников (по меньшей мере двух из них) о преступном характере их поведения и взаимосвязанности последнего. Третье же положение отражает специфику волевого элемента умысла при соучастии. В теории и практике уголовного права он получил наименование согласованности волеизъявлений соучастников (по меньшей мере двух из них) в отношении общего для них преступного результата. При этом согласованностью волеизъявлений охватывается также и само сложение усилий, и их координация в направлении достижения общего и единого для всех (по меньшей мере двух) соучастников преступного результата. 
Названные два субъективных признака соучастия в преступлении, то есть взаимная осведомленность и согласованность в указанном понимании, непосредственно и однозначно вытекают из закона (ст.25, ст. 32 УК) и предопределяются своеобразием причиняющего фактора при каждой конкретной форме проявления такой преступной деятельности. Это в полной мере согласуется с взаимоотношением философских категорий объективного и субъективного, а также с взаимоотношением уголовно-правовых понятий деяния и виновного отношений к нему (УК РФ, ст. 14,25,32) 
В связи с изложенным нельзя признать обоснованными попытки иной трактовки субъективных признаков соучастия в преступлении. Это прежде всего касается концепции так называемой минимальной (односторонней) субъективной связи, согласно которой для наличия соучастия в преступлении достаточно того, что подстрекатель и пособник знают о преступной деятельности исполнителя, и вовсе не обязательно, чтобы исполнитель знал об их деятельности. 
К сожалению, эта концепция периодически появляется в учебниках по Общей части уголовного права (учебники 1988 и 1994 годов). Эта концепция имела определенные основания в уголовном законодательстве до 1958 года. Однако в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, принятых в 1958 году. и в изданных вслед за ними Уголовных кодексах союзных республик, а также в ныне действующем уголовном законодательстве она не имеет достаточного основания. 
В законодательном определении понятия соучастия как умышленного совместною участия двух и более лиц в совершении преступления термин “умышленное” вовсе не случайно помещен на первом месте. Это означает, что он имеет вполне определенное отношение к каждому из последующих терминов этой формулы закона, в том числе и к указанному в законе минимуму соучастников, состоящих из двух лиц. Отсюда с очевидностью следует, что предписание закона об умышленной совместности участия в преступлении в равной мере относится к каждому из них, в том числе и к исполнителю преступления, ибо он по прямому указанию закона (ст. 33 УК) тоже является соучастником преступления. Это. в свою очередь, должно означать только одно: в каком бы сочетании с другими соучастниками ни выступал исполнитель (с организатором, подстрекателем, пособником или с другим исполнителем-соисполнителем), для него остается единое и непреложное требование закона, чтобы он действовал так же умышленно совместно, как и иные соучастники. Поэтому признаки взаимной осведомленности и согласованности в очерченном выше смысле не могут не быть на стороне исполнителя преступления. 
Характерно, что при изложении приведенной концепции ее сторонники пользуются либо надранными примерами, либо вообще их не приводят. Это вполне естественно, ибо судебно-следственная практика исходит и основана на действующем уголовном законе, которому эта концепция не соответствует. 
Другое дело, что ситуации, на которых основываются сторонники концепции “минимальной” субъективной связи, конечно, не всегда и во всем безразличны для уголовного закона, однако даже значительное их сходство в отдельных случаях с соучастием в преступлении не должно служить основанием для их отождествления. Квалификация таких случаев, как соучастие в преступлении, свидетельствовала бы о возрождении аналогии уголовного закона, о переносе специальных положений закона об ответственности за соучастие в преступлении на деятельность, специально и прямо им не предусмотренную. Становится поэтому очевидно, что усилия сторонников рассматриваемой концепции должны быть нацелены не на отождествление случаев с соучастием в преступлении, на которых они основываются, а на создание в законе специальной нормы, предусматривающей ответственность в таких случаях (вне рамок института соучастия). 
Наряду с виновным отношением соучастников преступления к содеянному на стороне каждого из них могут присутствовать определенные мотив и цель. При этом необходимо иметь в виду, что мотивы и цели у соучастников преступления могут и не совпадать. 
2. Формы соучастия 
В уголовном законодательстве России не было и пока нет исчерпывающего решения вопроса о формах (видах) соучастия в преступлении. Не используется в нем и само понятие “форма соучастия”, как и понятие “вид соучастия”. 
В специальной и учебной литературе о соучастии в преступлении варианты классификации соучастия в преступлении весьма многообразны, что обусловлено в основном различием в критериях деления соучастия в преступлении на формы или виды. Нередко то, что в одном месте обозначается понятием “форма соучастия”, в другом месте обозначается как “вид соучастия” в преступлении. 
Наиболее оптимальным вариантом классификации соучастия в преступлении с позиций уголовного закона, широты охвата всех известных практике случаев проявления этой специфической формы преступной деятельности, глубины проникновения в ее особенности представляется наиболее часто встречающееся деление всех случаев соучастия в преступлении, с одной стороны, на формы, а с другой — на виды соучастия. С некоторыми коррективами он может быть взят за основу. 
В соответствии с этим вариантом классификации все случаи соучастия в преступлении сначала подразделяются на виды: простое соучастие (соисполнительство) и сложное (при наличии в нем фигур подстрекателя, пособника или организатора), а затем на формы соучастия в преступлении: соучастие без предварительного сговора, соучастие с предварительным сговором, организованная группа и преступная организация. По существу, в этом варианте представлены две классификации с использованием различных критериев, положенных в основу деления. 
Деление соучастия на виды произведено с использованием такого критерия, как различие в характере поведения соучастников преступления, а деление на формы — с использованием признака степени согласованности поведения соучастников вместе с внешними его проявлениями. Однако различие в характере поведения соучастников (критерий деления на виды) прежде всего ориентирует на особенности образа преступного поведения соучастников преступления (подстрекательство, пособничество, организаторские действия, исполнительские действия) и заслоняет особенности совместной преступной деятельности при простом виде соучастия и сложном его виде. 
Все совместно действующие лица при соисполнительстве (простой вид) непосредственно своими действиями выполняют объективную сторону деяния, предусмотренного статьей Особенной части УК, то есть непосредственно воздействуют на объект охраны. В случаях же сложного соучастия (когда наряду с исполнителем в преступлении участвуют подстрекатель, пособник или организатор) особенность совместной преступной деятельности проявляется в том, что только исполнитель (соисполнители) непосредственно своими действиями выполняет объективную сторону деяния, предусмотренного статьей Особенной части УК, а остальные соучастники выполняют ее опосредованно, то есть посредством действий исполнителя (соисполнителей). 
Из сказанного следует, что акцент должен делаться не на различии в характере действий соучастников, а на обусловленном этим различием том или ином способе совместного воздействия на объект охраны — том либо ином, так сказать, “способе производства” преступления. Поэтому в качестве критерия деления соучастия в преступлении на указанные два вида должен быть взят обусловленный различием в характере действий соучастников способ непосредственного или опосредованного совместного их воздействия на объект охраны. 
Особенности того или другого способа воздействия на объект охраны находят прямое отражение в различных формулах уголовно-правовой квалификации содеянного в случаях простого и сложного соучастия. В конкретных случаях простого соучастия содеянное исполнителями (соисполнителями), коль скоро оно вписывается в рамки объективной стороны деяния, предусмотренного Особенной частью УК, квалифицируется прямо по соответствующей статье (части статьи) Особенной части УК, то есть без ссылки на ст. 33 Общей его части. В случаях же сложного соучастия содеянное исполнителем (соисполнителями) на том же основании также квалифицируется прямо по соответствующей статье (части статьи), предусмотренной Особенной частью УК, а содеянное иными соучастниками (подстрекателем, пособником или организатором), как правило, - по той же статье Особенной части УК, но с обязательной ссылкой наст. 33 Общей его части. 
Таким образом, этот вариант классификации соучастия в преступлении целиком основан на законе (ст. ст. 33, 34 УК), напрямую работает на соответствующие закону квалификацию содеянного и индивидуализацию наказания, с достаточной ясностью ориентирует как на особенности способа совместной преступной деятельности, так и на различия в характере и степени участия в преступлении каждого соучастника. 
В отношении другого варианта классификации соучастия в преступлении (деления его на упомянутые выше формы) необходимо прежде всего хотя бы кратко сказать об уместности употребления понятия “форма соучастия” для обозначения того либо другого члена деления. 
Понятие “форма” имеет место лишь применительно к какому-то единичному предмету, явлению, процессу. Нельзя говорить о форме в отношении целого класса предметов или явлений, объединяемых по какому-либо общему для них признаку. Особенности одного предмета, повторяющиеся в других предметах, позволяют обособить их в определенный класс, для обозначения которого всегда уместно собирательное понятие “вид”. Понятие “форма” несет иную смысловую нагрузку и в роли собирательного понятия не употребляется. Поэтому и в отношении членов деления применительно ко второму варианту классификации соучастия в преступлении уместнее пользоваться понятием “вид соучастия”. Курсовая работа по предмету: “Уголовное право” 
Далее, согласованность поведения соучастников, внешним проявлением которой служат сговор (соглашение) в письменной или устной формах, жесты, знаки или просто визуально различимая направленность и координация их действий, берется в единстве объективного и субъективного как критерий деления соучастия на виды в этом варианте его классификации. Поэтому, вопреки утверждениям со стороны его критиков, никакой подмены критерия здесь не происходит. 
С учетом сказанного обозначим основные параметры каждого из видов этого варианта классификации соучастия в преступлении. 
Соучастие без предварительного соглашения включает все случаи участия в преступлении, когда согласие в поведении соучастников возникло в процессе совершения преступления (например, при изнасиловании один соучастник просит другого не давать потерпевшей сопротивляться, что последний и выполняет). Ситуация не меняется, если другой соучастник присоединяется точно таким же образом к изнасилованию по своей инициативе и при отсутствии просьбы в указанном содействии (молчаливое соглашение). Аналогично тому в случаях убийства или причинения тяжкого вреда здоровью человека исполнитель может молча принять и использовать нож или другой предмет от пособника во время совершения преступления либо непосредственно перед его началом. 
Согласованность в таких случаях минимальная, что предполагает знание соучастника о присоединяющемся преступном поведении другого и желание либо сознательное допущение соединения преступных усилий и вытекающего из этого преступного результата. 
При этом в случаях, специально предусмотренных законом, преступление, в котором участвуют два и более соисполнителя, рассматривается как совершенное “группой лиц” (часть первая ст. 35, ст. ст. 105, 131 и др.). Это повышает опасность содеянного и влечет более строгое наказание на основании и в пределах, установленных в законе, то есть совершение преступления “группой лиц” (группой соисполнителей) расценивается либо как квалифицирующее обстоятельство, либо как обстоятельство, отягчающее наказание (ст. 63 УК). 
Сложное соучастие в рамках термина “группа лиц” закон исключает (ст. 35 УК). 
Соучастие с предварительным соглашением имеет место в случаях, когда соглашение о совместном участии в совершении преступления состоялось заранее, до начала его совершения. Это обеспечивает взаимную осведомленность о том, в совершении какого именно преступления предполагается участвовать и в какой роли, а также более высокий уровень согласованности по сравнению с соучастием без предварительного соглашения. 
Соучастие с предварительным соглашением может быть как простым (соисполнительством), так и сложным и квалифицируется обычно по формулам, свойственным для простого и сложного видов соучастия. 
Следует отметить, что в целом ряде статей Особенной части УК соучастие с предварительным сговором в качестве “группы предварительно договорившихся лиц” выступает как квалифицирующий признак (например, в ст. 158, 161 УК). В таких случаях преступление, в котором участвуют два и более исполнителя (соисполнителя), заранее договорившихся о совместном его совершении, считается совершенным “группой лиц по предварительному сговору”. Квалифицируется содеянное прямо по соответствующей части статьи Особенной части УК, где предусмотрен такой квалифицирующий признак. 
Повышение ответственности в случаях совершения преступлений группой предварительно договорившихся лиц регламентируется так же, как и при совершении преступлений группой лиц. 
Организованной группой признается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (часть третья ст. 35 УК). На устойчивость этого преступного объединения указывает продолжительность его существования во времени. Это может быть время, истекшее с момента формирования группы до момента совершения первого из числа запланированных ее участниками преступлений. Это может быть и отрезок времени, в пределах которого ее участниками совершались преступления. В то же время продолжительность существования такой группы во времени указывает на более высокую степень согласованности в преступном поведении ее участников по сравнению с рассмотренными выше видами соучастия. 
Помимо временного признака, на высокую степень согласованности и устойчивости связей между участниками организованной группы может указывать существование плана преступной деятельности с обозначением в нем ролей и функций, отдельных актов и операций. При этом устойчивость связей между участниками организованной группы, в свою очередь, отражает не только высокую степень согласованности их поведения, но и уровень замкнутости, изолированности от общества этого преступного формирования (со своими правилами общения, субординации, дисциплины и т.п.). 
Таким образом, сказанное подводит к заключению о том, что каждый из вступивших в организованную группу является уже не просто ее участником, а членом независимо от места и выполняемых функций, отведенных ему при осуществлении плана преступной деятельности. Такой вывод подтверждается еще и тем обстоятельством, что закон не ограничивает участия в организованной группе только исполнительскими или соисполнительскими действиями, как это имеет место в случаях с “группой лиц”. Поэтому содеянное членом организованной группы, не являющееся соисполнительством в собственном смысле этого понятия, есть основания квалифицировать прямо по статьям (статье) Особенной части УХ, то есть без ссылки на ст. 33 Общей его части (например, содеянное организатором, не принимавшим непосредственного участия в совершении конкретного преступления согласно плану преступной деятельности группы). 
Рядовые участники — члены организованной группы могут и не знать об отдельных преступлениях, совершенных другими ее участниками-членами. В подобных случаях они несут ответственность лишь за участие в группе и за лично содеянное ими во исполнение плана ее преступной деятельности также по соответствующим статьям Особенной части УК. При этом, однако, следует иметь в виду, что сам факт создания организованной группы, если это специально не предусмотрено в Особенной части УК, влечет ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана (ст. 35 УК). 
Если совершенное организованной группой преступление квалифицируется по статье Особенной части УК, где это не предусмотрено в качестве основного или квалифицирующего признака, то в подобных случаях сам факт его совершенная организованной группой расценивается как отягчающее обстоятельство при назначении наказания (ст. 63 УК). Вместе с тем совершенное организованной группой преступление, подпадающее под статью (часть статьи) Особенной части УК, где это выступает основным или квалифицирующим признаком, влечет более строгое наказание в пределах санкции этой статьи (части статьи). 
Преступным сообществом признается сплоченная организованная группа, созданная для совершения тяжких или особо тяжких преступлений (часть четвертая ст. 35 УК). 
Закон гласит, что преступное сообщество является прежде всего организованной группой со всеми характерными для нее признаками. Однако преступное сообщество наделяется и дополнительными признаками: а) сплоченность; б) создание данного преступного объединения лиц для совершения многих преступлений; в) создание этого формирования для совершения не просто преступлений, а тяжких или особо тяжких преступлений (ст. 15 УК); г) объединение нескольких организованных групп в тех же целях. 
Признак сплоченности (помимо устойчивости) характеризует более высокую степень согласованности преступной деятельности участников-членов преступного сообщества по сравнению с организованной группой. Устойчивость и сплоченность данного преступного формирования, его изначальная нацеленность на совершение тяжких и особо тяжких преступлений характеризуют также весьма высокую степень опасности этого вида соучастия. Это в полной мере учитывалось и учитывается законодателем в особенностях конструкции составов преступлений, где преступное сообщество выступает в качестве конститутивного признака. Так, в ст. 208 УК сами факты организации преступного сообщества, руководства им или его структурными подразделениями, участия в нем являются оконченными преступлениями, а организаторы, руководители и участники рассматриваемого формирования расцениваются как исполнители (соисполнители), и содеянное ими квалифицируется прямо по указанной статье Особенной части УК. 
Организаторы преступного сообщества, кроме того, несут ответственность за все преступления, совершенные его членами, если эти преступления входили в план преступной деятельности и охватывались их умыслом. 
Совершение преступления преступным сообществом признается законом отягчающим ответственность обстоятельством и влечет более строгое наказание в пределах санкции применяемой статьи Особенной части УК (ст. 35,63). 
Вариант № 3 
Задача № 1 
В действиях Чернова и Смирнова есть признаки соучастия сложной формы (соучастие с разделением ролей). Это преступление можно отнести к классу преступлений совершенных по ч.1 и ч.2 ст. 35 УК РФ. Чернов в совершенном преступлении выступает как исполнитель (ч.2 ст.33 УК РФ “Исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами...”). А Смирнов выступает как пособник (ч.4 ст.33 УК РФ “Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, …, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы.”). 
Действия Чернова и Смирнова можно квалифицировать по ч.2 ст. 158 УК РФ как кражу, но действия Чернова с обязательной ссылкой на ч.4 ст.33 УК РФ. 
Задача № 2 
В данном преступлении Сурин и Куликов являются, согласно ч.2 ст.33 УК РФ, исполнителями преступления. А Ильясов выступает как пособник в данном преступлении, который предоставил Сурину и Куликову орудие совершения преступления ч.5 ст.33 УК РФ. То есть, согласно ч.1 ст 33 УК РФ можно сказать, что Сурин, Куликов, Ильясов являются соучастниками в преступлении. 
Здесь присутствуют оба признака соучастия в преступлении, как объективный, так и субъективный. Что касается относительно субъективной стороны преступления, то здесь преступление совершенно с прямым умыслом. Что касается объективной стороны преступления, то здесь преступление совершено с формальным составом. 
Обобщенно совершенное преступление можно квалифицировать как разбой с применением оружия. 
Я считаю, что Сурина, Куликова и Ильясова можно привлекать к уголовной ответственности по п. “а” ч.2 ст.162 УК РФ., но действия Ильясова надо трактовать с обязательной ссылкой на ч.4 ст.33 УК РФ. 
Что касается относительно жалобы адвоката Ильясова, то здесь не уместно ставить вопрос о привлечении к уголовной ответственности Ильясова по ч.1 ст.222 УК РФ, так как в действиях Ильясова явно прослеживается пособничество Сурину и Куликову в предоставлении им орудия совершения преступления ч.5 ст.33 УК РФ. 
Задача №3. 
В действиях Пешкова и Носкова нет элемента соучастия в совершенном преступлении по отношению к Мысиной, они оба являются исполнителями преступления согласно ч.2 ст.33 УК РФ, и осознавали, что совершают уголовно-наказуемые действия. Данное преступление совершенное Песшковым и Носковым признается как преступление совершенное группой лиц, согласно ст.35 УК РФ и постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. “ О судебной практике по делам об изнасиловании”, так как “ в его совершении участвовали два… исполнителя без предварительного сговора”. В данном преступлении произошло присоединение Носкова, как соисполнителя, к Пешкову, как совершеннолетнего исполнителя, уже начавшему выполнять объективную сторону преступления. Можно сказать, что Носков, как соисполнитель, так же “успевает” полностью выполнить объективную сторону совершаемого преступления. Я считаю, что зачинщиком совершенного изнасилования является 18-летний Пешков (совершеннолетний исполнитель), вовлекший своими неправомерными действиями не достигшего несовершеннолетнего возраста (по УК РФ) Носкова, по этому поводу ст.20 УК РФ гласит, что “ уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста”, по этому действия 18-летнего Пешкова являются уголовно-наказуемыми, а 13-летний Носков и его действия уголовной ответственности не подлежит. 
В свою очередь Пешков будет являться уголовно-наказуемым за свои действия по ч.1.ст.150 УК РФ “о вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления” и ч.1.ст131 УК РФ “об изнасиловании”. 
Отвечая на второй вопрос данной задачи можно только добавить, что если Носкову до совершения преступления исполнилось четырнадцать лет, то Пешков в любом из случаев будет являться уголовно-наказуемым по ст.150 и ст.131 УК РФ, а Носков будет отвечать за свои действия по ст.89 и ст.90 УК РФ, либо “…может быть освобожден от уголовной ответственности”, если впервые совершил преступление, либо ему “… могут быть назначены принудительные меры воспитательного воздействия”