РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ВСЕВОЛОД АЛЕКСАНДРОВИЧ

10. IV. 1895, Царское Село (ныне Пушкин)-31. VIII. 1977, Ленинград.

Всеволод Александрович Рождественский родился 29 марта 1895 г. в г. Царское Село (ныне Пушкин), в преподавательской семье, там же учился в гимназии, которую закончил уже в Петрограде, в 1914 г. Осенью того же года поступил студентом в Петроградский университет (филологический факультет). В конце 1916 г. был призван к отбыванию военной службы в царской армии, в запасной электротехнический батальон «на правах вольноопределяющегося» и в январе 1917 г. после сдачи соответствующих экзаменов получил чин прапорщика инженерных войск.
После свержения самодержавия в феврале 1917 г. на должности заведующего учебными классами оставался в своей части, входящей в состав войск военно-революционного комитета.
После победы Октября вернулся в университет для продолжения курса. Весной 1918 г. вступил добровольцем в Красную Армию, принимал участие в защите Петрограда от банд Юденича, продолжал службу в учебно-опытном минном дивизионе в звании комвзвода.
В 1924 г. демобилизовался и вновь вернулся в университет, который и закончил в 1926 г.
Так как его воинская часть все время входила в состав Ленинградского гарнизона, он имел возможность заниматься и основным делом своей жизни, 
т. е. литературой. Еще в 1918 г. Алексей Максимович Горький привлек его к работе в основанном им издательстве «Всемирная литература» в качестве поэта переводчика. В 1921 г. он выпустил первые свои стихотворные сборники «Лето» и «Золотое веретено». С этого времени началась его работа как профессионального литератора. В 1934 г. Рождественский был принят членом в Союз писателей СССР.
За почти пятидесятилетний срок своего творческого пути Всеволод Александрович выпустил около двух десятков стихотворных сборников, не считая своей постоянной работы в области перевода классиков западной прогрессивной литературы.
Рождественский принимал участие в общественной жизни Союза писателей, неоднократно избирался в члены правления его Ленинградского отделения, участвовал в выездных Всесоюзного правления. Ряд лет вел творческие семинары по работе с молодыми авторами. Состоял членом редколлегии журнала «Звезда», а позже – членом редколлегии журнала «Нева».
В июне 1941 г. вступил в армию народного ополчения и в качестве военного корреспондента был назначен в газету «На защиту Ленинграда». В январе 1942 г.  был переведен в 8- ю армию Волховского фронта. Всю войну провел на фронтах: Ленинградском, Волховском, Карельском и закончил ее демобилизацией в мае 1945 г. в звании военного корреспондента, капитана административной службы запаса.
В 1955 г. снят с военного учета по достижению предельного возраста.
Имел ряд правительственных наград за участие в Великой Отечественной войне – орден Отечественной войны II степени ряд медалей.
По возвращении с фронтов продолжал свою литературную деятельность, которую считал основным делом своей жизни.
И я служу народу моему –
Быть может, той единственной строкою,
Которую твердит, готовясь к бою,
Артиллерист в грохочущем дыму:
«И я служу народу моему!»

Когда в ночи, взрывая дождь и тьму,
Взвивается сигнальная ракета,
Чтоб взять на цель последнюю тюрьму, -
Строкою, славящей победу света,
И я служу народу моему.

И в час, когда на солнечной поляне
Сойдемся мы при кликах ликований
Я, как заздравный кубок, подниму
Строфу мою: в годину испытаний
И я служу народу моему.

*  *  *
Он стоял над тем, что было садом
Седину склонив, не видя слез
Точно старый вяз, который рядом
С разоренною теплицей рос.

Солью борода его намокла,
И когда побрел он вдоль пруда,
Под ногой похрустывали стекла,
У колен шуршала лебеда.

В свисте ветра, в злом грачином гаме
Яростно сжимались кулаки…
А уже на запад за лесами
Двигались родимые полки.

*  *  *
Все выше солнце. Полдень серебрится.
Лес провалился по пояс в снега.
Кружок бойцов. Обветренные лица.
Суровых истребителей врага.

Остер их глаз, а губы плотно сжаты,
Шинель осыпал колкий снежный прах.
У каждого родные автоматы,
Без промаха разящие в боях.

Они в кругу уверенном, суровом
И закаленном дружеством войны
Летят душой за командирским словом,
Глядят в простор морозной целины.

Все крепче стужа, глубоки сугробы,
Но ширится и рвется на простор
Высокой мести и священной злобы
В снегах блокады поднятый костер.

*  *  *

Колеса вздыбленной трехтонки
Запутанные провода,
И тут же, в брошенной воронке,
Как небо синяя вода.

Здесь, в предосенней позолоте,
В лесу, просвеченном насквозь,
За шагом шаг ползти пехоте 
В огонь и грохот довелось.

Но бой ушел. Далеко где-то
Рокочут  дымные леса 
И – ветра свежего примета-
Горит  заката полоса.

*  *  *
Могила бойца

День угасал, неторопливый, серый,
Дорога шла неведомо куда, - 
И вдруг, под елкой, столбик из фанеры-
Простая деревянная  звезда.

 А дальше лес и молчаливой речки
Охваченный кустами поворот. 
 Я наклонился к маленькой дощечке:
«Боец Петров» и - чуть пониже - год.

Сухой венок из побуревших елок,
Сплетенный чьей- то дружеской рукой,
Осыпал на песок ковер иголок,
Так медленно скользящих под ногой.

А тишь какая, точно не бывало
Ни взрывов орудийных, ни ракет…
Откуда он? Из Вологды, с Урала,
Рязанец, белорус? - Ответа нет.

Но в стертых буквах имени простого
Встает лицо, скуластое слегка, 
И серый взгляд, светящийся сурово,
Как русская равнинная река.

Я вижу избы, взгорья ветровые, 
И, уходя к неведомой судьбе,
Родная непреклонная Россия,
Я низко-низко кланяюсь тебе.