ИСТОРИЯ РАСПАДА СССР 
Наряду с проявлением общих политико-правовых закономерностей, российская история создавала и весьма своеобразные политические, структурные и территориальные особенности государственно-правовой организации общества, а в XX веке и вообще породила исключительное своеобразие государственно-правового развития: Советское государство и советское социалистическое право.
Важной задачей теории государства и права не только с позиций принципа историзма, не только для реализации познавательных, прикладных и прогностических функций теории государства, но и с позиций современного политического состояния российского общества становится рассмотрение основных характеристик Советского государства и права.
В истории России XX века с советской формой правления, советским политико-правовым режимом связано очень много и положительного, и отрицательного. История Советского государства сложна, противоречива и поучительна. Она вобрала в себя веру народа в идеалы социализма, их извращение властями и трагические последствия тоталитаризма. Ее всестороннее исследование станет, надо полагать, важным предметом отечественной науки.
Чтобы понять процессы, происходившие в СССР и приведшие к его распаду, необходимо рассмотреть особенности развития этого государства, форму правления в СССР,  государственный режим, форму административно- территориального устройства а так же некоторые  другие проблемы  советской государственности.
   Прежде всего, для понимания сущности государства в СССР, следует дать характеристику формам этого государства.
Конституция 1918 года закрепила и упрочила Советское государство как тип государства, открыто провозгласившего неравноправие социальных слоев, использование насилия для осуществления свои целей, а одной из этих целей объявлялась мировая революция.
Советское государство по форме правления провозглашалось республикой. Однако, это был весьма экзотический вид республики—в ней отрицалось разделение властей и, наоборот, провозглашалось объединение всех ветвей власти в Советах, депутатский корпус которых сам принимает законы, исполняет их, контролирует их исполнение.
На этой идеологической основе, по существу, была создана мощная исполнительная власть, Советы были организованы как единая «вертикаль», как единая система, сверху донизу находившаяся полностью под партийным контролем.
Советское государство прошло длительную эволюцию, в том числе знала эволюцию и форма правления, но на всех этапах это было партийное государство. Назначение на все сколько-нибудь значительные посты (должности) проходило по решению партийных органов на основе так называемого принципа «номенклатуры». 
Существовала и практика так называемого директивного метода управления, когда особо важным партийным решениям придавалось значение директивы для Советов, их исполнительно-властного потенциала. Подкрепляло Советское государство и сращивание четвертой власти - средств массовой информации — с партийной ветви власти, формировали утопическое, мифологическое и конформистское общественное сознание.        
   Апофеозом сращивания партийной власти, базирующейся на действенном механизме партийной ответственности и государственной власти, опирающейся на «силовые» структуры, главным образом на карательные органы, являлась Конституция 1936 года, в которой, по существу, провозглашалась руководящая и направляющая роль коммунистической партии как «ядра» всех государственных и иных структур. Иными словами, «партийное» государство получило конституционную основу.
На некоторых этапах своей эволюции советская форма правления вырождалась в фактически монархические формы государственности - единоличную диктатуру вождя, Генерального секретаря КПСС. 
   В Советском государстве в определенные периоды происходило сращивание не только законодательной и исполнительной властей, но и судебной и исполнительной властей, а практически сращивание с партийной властью.
    И как только сломался в начале 90-х годов партийный хребет Советского государства, система парткомов, перестала «работать» партийная ответственность, исчезло правовое, конституционное закрепление партийной власти, столь же быстро, в параллель, зашаталось, а затем и рухнуло само Советское государство.
И вместе с тем та своеобразная форма правления, которую явило Советское государство, не могла бы просуществовать семь десятилетий, если бы она не только опиралась на партийную власть, «силовые», особенно карательные, структуры, но и давала определенные преимущества в некоторых областях общественной жизни. Прежде всего, она создала сильную исполнительную власть, объективно необходимую столь пространственному государству, как Россия.
Советское государство оказалось удобной формой государственности и для организации социалистической, т. е. распределительной экономической системы, обеспечения уравнительной, социально-иждивенческой психологии.
Таким образом, Советское государство знаменовало собой отход от модернизационной тенденции России, консервацию архаичных  форм хозяйствования, особенно в колхозно-совхозной сфере, организации трудовой деятельности, но этот отход в организации формы правления вполне соответствовал социалистической системе хозяйствования, социальной структуре российского общества, обеспечивал, подкреплял ее.                                                  
Политический режим был тоталитарным — Советское государство  вмешивалось во все сферы жизнедеятельности общества, проникало во все его поры, огосударствляло почти все общественные организации, но вместе с тем создавало практику и идеологию социального  иждивенчества. При этой идеологии многие члены общества, согла-  шаясь на контроль со стороны государства, рассчитывают и на непосредственную помощь, заботу государства в сфере образования, здравоохранения, науки, социального страхования и даже личной сфере,
трудовой деятельности (формальное отсутствие безработицы, обеспечения занятости), в других областях жизни общества.
Советская форма правления - и это еще одна ее характеристика -позволяла оперативно решать законодательные проблемы, хотя их содержание имело строго функционально классовое, социалистическое направление. Осуществлялось это опять же путем отхода от традиционной парламентской деятельности демократической республики.
Такая практика позволяла осуществлять оперативно прорывы в отдельных областях жизни, главным образом технических, технологических, но позволяла проводить в жизнь и антидемократические, геноцидные, антигуманные, а порой и вообще мракобесные, обскурантистские решения, направленные против отдельных этносов, социальных групп (в частности, интеллигенции), против принципов гуманизма (например, Указ в 1945 г. о запрещении браков между советскими гражданами и иностранцами).
Словом, форма правления в Советском государстве, его деятельная сторона являли собой разрыв между формально провозглашенными и даже конституционно закрепленными правами, целями, идеалами, другими характеристиками и фактической практикой организации и функционирования государства.
Тот же разрыв происходил и в национально-государственном и административно-территориальном устройстве. В определенные периоды провозглашенное федеративное устройство России фактически было унитарным — и это также стало одной из несообразностей Советского государства. В этой области сохранялась «мина замедленного действия», которую в 1920 году заложил Ленин, отказавшись от устройства государства на основе губерний, уездов, заменив это территориальное деление на федерацию по национальной принадлежности ее граждан.
В познании Советского государства нельзя применять лишь статичный подход, рассматривать это государство как раз и навсегда данное, неизменяющееся образование. Это было бы неверным.
Советское государство, как и другие типы государств, имеет динамические характеристики, оно эволюционировало вместе с этапами эволюции российского общества, в зависимости от них.
Можно выделить несколько таких этапов.
Трудный путь Советского государства можно смело назвать историческим бездорожьем, ибо аналогов в мировой истории не было. Согласно марксистской теории пролетарская революция ломает, разрушает старую государственность и устанавливает диктатуру пролетариата. Переходное к коммунизму государство мыслилось создать по типу Парижской Коммуны, без специального аппарата и чиновничества, без армии, без разделения властей. Основная цель его заключалась в подавлении сопротивления свергнутого эксплуататорского класса; по мере ее достижения государство должно было начать отмирать.
 «Военный коммунизм» 1918-1921 годов и соответственно Советское государство, у которого основной функцией стало насилие, подавление тех классов, социальных групп, которые не приняли Октябрьскую революцию. В государственном аппарате основное место занимают карательные органы, армия привлекается для решения не только военных, но и хозяйственных задач, продотряды, комбеды, ревкомы и иные материальные придатки исполнительной власти приобретают гипертрофированное значение.
В условиях «военного коммунизма» (1918—1921 гг.) происходило расстройство народного хозяйства, особенно финансового. Социальная среда на основе самоорганизационных процессов толкала российское общество в определенную экономическую и правовую систему.
В итоге, к концу военного коммунизма, политико-правовая и экономическая системы стали мощным тормозом развитию производительных сил, народное хозяйство продолжало регрессировать. Продразверстка вызвала недовольство крестьянских масс. Пришло в упадок удовлетворение нужд просвещения, здравоохранения, социального страхования и т. п.
Выход был найден, как известно, только на путях новой экономической политики, основные начала которой были провозглашены в течение марта-мая 1921 г.
На смену военному коммунизму пришел самый интересный и богатый по содержанию период в истории нашего общества и государства — нэп. По сути дела, нэп — это, скорее всего, интуитивное движение страны по социал-демократическим ориентирам. Новые правила хозяйственной деятельности на основе многоукладной экономики стимулировали предприимчивость, трудолюбие, повышали жизненный уровень народа. В промышленности внедрялись хозяйственный расчет, оптовая торговля, в сельском хозяйстве — кооперация, взаимовыгодная смычка, обмен товарами с городом, в обществе — гласность, дискуссии, правовые начала. В 1922 г. на добровольной договорной основе образуется СССР, в 1924 г. принимается союзная Конституция, начинают утверждаться законность и демократия. В эти годы предпринимаются эффективные меры по созданию четко действующего и подконтрольного народным массам государственного аппарата. Если бы нэп утвердился надолго и всерьез (как писал В. И. Ленин), наша страна могла бы пойти по пути строительства справедливого социалистического общества.
Но уже в конце 20-х годов Советское государство вновь возвращается в первичное состояние машины насилия, «силовой» структуры, используемой для возвращения крестьянства в архаичные коллективистские формы общежития, хозяйствования, для геноцида в отношении крестьянства, для подавления интеллигенции, всего инакомыслия.
В конце 21-х гг. нэп был ликвидирован. Надвигались сумерки тоталитаризма, или новый вариант военного коммунизма. Партийный и государственный аппарат наводнили деклассированные элементы (люмпен-выдвиженцы). 
     На перестроечном этапе инициатива к переменам исходила от реформаторских сил внутри КПСС, разбуженных оттепелью 60-х годов и пробивших первую брешь в тоталитарной системе.  Энергия демократического процесса получила выход и начала в возрастающей пени оказывать давление на власть, подстегивая перегруппировку сил наверху в пользу углубления реформ. Догматическая закостенелость партийных структур идеологии помешали синхронизировать демократизацию партии и общества. 06новление партии и размежевание в ней течений демократической и консервативной ориентаций явно отставали от набирающего темпы демократического процесса. Попытка наиболее консервативных сил повернуть развитие вспять с помощью путча oбернулась крахом КПСС. Произошел резкий политический сдвиг в пользу демократических сил. Открылась возможность для нового этапа реформации. Однако резкость перехода была сопряжена с издержками: не завершился процесс кристаллизации социал-демократического течения в недрах КПСС, в результате ослабленным оказался спектр левых политических сил, произошел обвальный распад Советского Союза
      В годы сталинского деспотизма даже ранее возникшие элементы гражданского общества - рыночные структуры, крестьянское хозяйство, независимые профессиональные, предпринимательские, конфессиональные и другие союзы и ассоциации были окончательно разрушены. Социально-экономическая база кристаллизации групповых общественных интересов и оформления соответствующих негосударственных организаций, пользующихся доверием снизу, перестала существовать. Система могла держаться только на гипертрофированных вертикальных связях, обеспечивавших тотальный государственный контроль всех сфер общественой жизни. Административно-бюрократическая надстройка исключала какой-либо демократический механизм выявления и согласования социально-групповых интересов, разрешения в рамках гражданского консенсуса возникающих на их основе противоречий.   Исторически такая система обречена, она нежизнеспособна. 
     На перестроечном этапе инициатива к переменам исходила от реформаторских сил внутри КПСС, разбуженных оттепелью 60-х годов и пробивших первую брешь в тоталитарной системе.  Энергия демократического процесса получила выход и начала в возрастающей пени оказывать давление на власть, подстегивая перегруппировку сил наверху в пользу углубления реформ. Догматическая закостенелость партийных структур идеологии помешали синхронизировать демократизацию партии и общества. 06новление партии и размежевание в ней течений демократической и консервативной ориентаций явно отставали от набирающего темпы демократического процесса. Попытка наиболее консервативных сил повернуть развитие вспять с помощью путча oбернулась крахом КПСС. Произошел резкий политический сдвиг в пользу демократических сил. Открылась возможность для нового этапа реформации. Однако резкость перехода была сопряжена с издержками: не завершился процесс кристаллизации социал-демократического течения в недрах КПСС, в результате ослабленным оказался спектр левых политических сил, произошел обвальный распад Советского Союза
      В годы сталинского деспотизма даже ранее возникшие элементы гражданского общества - рыночные структуры, крестьянское хозяйство, независимые профессиональные, предпринимательские, конфессиональные и другие союзы и ассоциации были окончательно разрушены. Социально-экономическая база кристаллизации групповых общественных интересов и оформления соответствующих негосударственных организаций, пользующихся доверием снизу, перестала существовать. Система могла держаться только на гипертрофированных вертикальных связях, обеспечивавших тотальный государственный контроль всех сфер общественой жизни. Административно-бюрократическая надстройка исключала какой-либо демократический механизм выявления и согласования социально-групповых интересов, разрешения в рамках гражданского консенсуса возникающих на их основе противоречий.   Исторически такая система обречена. она нежизнеспособна. 
Но следует отметить, что такой тип государства не был абсолютно негативным явлением.
Именно в годы сталинского правления страна практически была восстановлена из руин, добилась огромного индустриального прогресса, по масштабам народного образования, науки культуры она занимала передовые позиции в мире. Наконец, была выиграна ВОВ. Все это могла обеспечить в рамках многомиллионной страны только сильная централизованная власть. Этот  этап благоприятно сказался для развития страны, но  очень быстро изжил себя. При директивной системе  управления страна не могла  продолжать развиваться в рамках мирового исторического процесса и индустриального прогресса. И уже в 50-60 годы вызрела необходимость реформирования страны. Но все последовавшие за Сталиным правители начинали реформы, но очень скоро сворачивали их , т. к. реформирование страны в экономической сфере неизбежно вело к слому политической системы и государственного режима, а следовательно и власти диктаторов. 
Попытки ограниченных реформ угасали, едва начавшись. Малоподвижная система отвергала все новое. Все это вело к разложению и неизбежной гибели. Таким образом, сам  государственный режим был изначально обречен на провал при отсутствии в нем изменений, а следовательно обречено было и советское государство.
 Подтверждением этого стали последовавшие за сталинской диктатурой годы.
50-60-е годы обозначают некоторый выход российского общества из идеологической спячки и экономического оцепенения, и рождают зачатки хозяйственного реформирования. Соответственно либерализуются некоторые функции Советского государства,  его внешнеполитическая деятельность. Но вместе с тем сохраняется  по-прежнему разрыв между формальным, внешним обрамлением формы правления, других черт, сторон Советского государства и его фактической практикой, особенно связанной с нарушением провозглашенной системы прав и свобод человека.                     
  По сути дела, в стране установился другой, с элементами демократии и законности политический режим — режим авторитарный. 
    В конце 60-х Хрущов сворачивает столь необходимые реформы, начавшуюся “оттепель “ и переходит к волюнтаристской политике. Разрастались субъективизм и хрущевские импровизации: непродуманные реорганизации государственного аппарата, призывы догнать и перегнать США по производству молока и мяса за два-три года, построить материально-техническую базу коммунизма к 1980 г. и др. 
    Внутри СССР усиливается разорительная сверхмилитаризация страны, не осуществляются жизненно важные реформы в хозяйственно-экономических и социальных областях, усиливается опасная роль репрессивных органов, которые могут выйти из-под контроля.
Страна неумолимо двигалась к кризисной черте, хотя в то время, пожалуй, никто еще не предвидел ни глубины, ни драматизма грядущего кризиса. Угадывались лишь отдельные симптомы экономического и социального не благополучия. В середине 70-х годов советская экономика  окончательно утратила некогда присущий ей динамизм .
В 70-80-е годы новый обвал российского общества в тоталитаризм, духовное оцепенение — и все та же архаичная практика Советского государства (высылки инакомыслящих граждан из государства, «психушки» как средство борьбы с инакомыслием, исторически губительная для страны война в Афганистане, духовная цензура и т. д.).
  Коррупция приобретала значительные масштабы, государственная бюрократия смыкалась с мафиозными группировками. Среди интеллигенции вызревали зерна протеста. Родились диссидентство, национальные движения. Ярким явлением в общественной жизни стало движение за права человека. 
Своей прямой цели — обеспечить гражданские права, правозащитники  не добились, но они будили мысль. В нравственном противостоянии беззаконию и жестокости  они видели реальный путь к оздоровлению общества.
Историческая миссия  незаконченных реформ заключалась в том, чтобы обеспечить поступательное развитие процесса обновления на его переходной стадии, предоставив последователям возможность поднять его на новый уровень.
К концу 80-х гг. во всем мире происходили большие изменения, бурно развивался научно-технический прогресс. Советский же Союз находился в состоянии застоя. Постепенно ухудшалось экономическое положение в стране, непомерные военные расходы изматывали общество, множились различные диспропорции.
    СССР выступал как антипод Запада на путях индустриального прогресса. Противостояние шло по всем линиям: политика, экономика, идеология, военная сфера. В самом СССР развивались давно негативные тенденции, которые вели к развалу.
На всех уровнях началось разложение партийно-государственного аппарата. Нарастающий кризис охватил все сферы общества. 
 Сама жизнь требовала проведения продуманных, научно выверенных и последовательных преобразований, прежде всего в экономике.
Советское государство как особый тип государства, главным образом созданный и используемый для обеспечения власти коммунистической партии в формировании социалистического общества, пришло в полное противоречие с социально ориентированной рыночной экономикой, другими реформами. Смена форм собственности - переход к частной собственности, политические реформы, плюралистическое инакомыслие, свобода слова, свобода массовой информации, стремление обеспечить реально права и свободы граждан, внешняя политика — не только сотрудничество, но и партнерство с буржуазными государствами в некоторых сферах и т. п. не могут обеспечиваться прежним чиновничьим, бюрократическим аппаратом, сосредоточением всей власти у депутатского корпуса Советов. Более того, вся советская государственная организация российского общества стала обручем, который охватывал старые идеологические, политические, экономические клише, цели, идеалы. Пришло время для российского общества освободиться от этого обруча, стиснувшего все живые силы этноса.
В начале 80-х гг. эрозия системы, ее неспособность обеспечить решение назревших и перезревших проблем были очевидны для многих. С апреля 1985 г., когда Генсеком ЦК КПСС стал М.С. Горбачев, была предпринята попытка модернизации системы на базе марксистской социалистической идеи. Она окончилась, закономерно, неудачей. Страна стремительно шла к распаду.
Второй распад России в XX веке — распад СССР — развернулся на наших глазах. Известно, что становым хребтом системы власти в СССР являлся партаппарат. С апреля 1985 г. по этой системе велся прицельный огонь со стороны общества, которое бурно осваивало гласность и политический плюрализм. Система на глазах у всех слабела, давала сбои, все более глубокие трещины покрывали монолит СССР.
Сложные политические нововведения и бури отодвинули на задний план проблемы экономики, вызвали разрыв ее закономерных, взаимоподдерживающих связей с политикой. Нарастающий груз экономических и политических ошибок становился неподъемным. На таком фоне разрастались сепаратизм, национализм, вспыхнули противоестественная «война законов» и «противоборство суверенитетов», которые разрушали основы многонационального государства. И хотя в марте 1991 г. на Всесоюзном референдуме народ высказался за сохранение СССР, его распад вскоре стал свершившимся фактом, принесшим ни в чем не повинному народу неисчислимые беды и страдания.
Поражение путча в августе 1991 г. привело к обвальному  распаду СССР. Образовались 15 самостоятельных государств. Властная вертикаль окончательно рухнула под влиянием указа Президента РФ (август 1991 г.) о приостановке деятельности руководящих органов КПСС и РКП. Партаппарат был устранен, а новой системы власти не было. Президент СССР представлял только самого себя. А Советы, о передаче власти которым так много говорилось при М.С. Горбачеве, не могли подхватить ее, хотя она буквально валялась на дороге. Они могли быть, в лучшем случае, органами местного самоуправления, но отнюдь не общегосударственной системой власти.
В декабре 1991 года в Минске встретились лидеры России, Украины и Беларуси (стран-учредителей СССР) и заявили о прекращении действия Союзного Договора 1922 г. и о намерении создать Содружество Независимых Государств (СНГ). Оно объединило 11 бывших союзных республик (без Грузии, Литвы, Латвии и Эстонии). В декабре 1991 г. Президент СССР М.С.Горбачев ушел в отставку. СССР прекратил свое существование.
    Декларация о независимости и суверенитете бывших республик СССР, которые раньше были всего лишь крупными административно-территориальными единицами, грозили, казалось, распадом только СССР, но не России. Однако опасность полной дезинтеграции существовала. Распад коснулся и той территории, которая называется в настоящее время Россия. Речь идет не только о Татарстане, объявившем о государственной независимости, или Чечне. Распад нарастал по линиям и национально-этнических границ, и административно-территориальных на протяжении 1992—1993 гг. Вологодская область заявила о своей государственной независимости, в Малом Совете Московской области обсуждался вопрос об объявлении республики Московия, в Екатеринбурге была провозглашена Уральская республика, сепаратистские тенденции ярко проявились в Сибири и на Дальнем Востоке.
Драма безвластия в том и заключалась, что по всей стране существовали Советы, которые властью быть не могли, а системы власти, способной сохранить общество от распада и, одновременно, реализовать демократические устремления народа, еще не было. Если это безвременье продлилось бы, дезинтеграция страны могла зайти очень далеко, вплоть до объявления отдельных деревень республиками (как это было в период гражданской войны). Из полного хаоса могло родиться только то, что уже было: на базе ли одной из многочисленных компартий или, что еще хуже, националистических движений. 
    Как особую причину распада СССР следует рассмотреть административно-территориальное устройство страны и решение в ней национального вопроса.
Для государственности России «вечный» национальный вопрос -это прежде всего вопрос соответствия национально-государственного и административно-территориального устройства России тому уровню состояния и способу решения национального вопроса, который сложился на определенном отрезке времени, на соответствующем этапе развития российского общества. 
Длительное время в XX веке национальный вопрос в России решался и таким способом: формально провозглашался федерализм, а фактически осуществлялся унитаризм.
А то или иное устройство государства, отражающее способы решения национального вопроса, оказывало и оказывает важное воздействие и на политический режим, т. к. именно режим призван обеспечивать территориальное устройство государства. 
Россия поистине «обречена» на постоянное решение национального вопроса в своей государственности в силу объективных причин:
прежде всего ее расположения на огромном пространстве, включающем европейские и азиатские ареалы, условия, особенности существования этносов.
     Немаловажное значение имеет и другая причина — постоянная динамика в жизни этносов, их эволюция. Рост национального самосознания, появление у этнических групп собственных управленческих работников, правящих элит, языковые требования, новые правовые требования национальных движений, следование примерам удачных новых форм национально-государственных образований и т. д. - эти этнические изменения побуждают искать и новые, адекватные формы территориальной организации российской государственности. 
Формой территориального устройства Российского государства стали федеративные СССР, и РСФСР, входившая в состав СССР как самостоятельная республика наряду с другими республиками.    В этом случае принцип устройства государства на основе территориального деления, что было характерно для Российской империи, был заменен на принцип этнической федерации. В основу решения национального вопроса было положено право наций на самоопределение, вплоть до образования самостоятельного государства.
В этой связи надо отметить несколько обстоятельств. Прежде всего право наций на самоопределение было идеологически и политически использовано большевиками для привлечения на свою сторону в борьбе за захват и удержание власти национально-демократических движений, возникших в России после крушения империи в годы гражданской войны.
Далее это право в интерпретации В. Ленина и его сторонников имело временную, и в этом смысле весьма демагогическую окраску. Действительно, в соответствии с марксистско-ленинской концепцией общественного развития предполагалось, что с постепенным по строением бесклассового общества будут отмирать и национальные различия.
Национальная доктрина Ленина и его сторонников предполагала, что в коммунистическом будущем человечества национальные различия будут стираться, произойдет ассимиляция многих этносов, формирование одного-двух мировых языков для общения, все нации сольются в одну, мировая революция приведет к появлению единой мировой социалистической республики (Европы и Азии, по крайней мере), интернационализм утвердится как окончательный итог развития национальной культуры, быта, отношений между народами. Такие упрощенные идеологические представления рисовались в концепции, которая была положена в основу этнической организации федеративного государственного устройства России в 20-х годах XX века. Предполагалось, что национально-федеративное устройство России, а затем и СССР, будет преобразовываться одновременно с эволюцией социалистической государственности («полугосударство», «отмирание государства»). И поэтому этническая основа федеративного устройства имеет временной, политико-конъюнктурный характер.
Однако это была одна из крупнейших ошибок Ленина и его единомышленников. По сути, была заложена государственно-правовая «мина замедленного действия» под основание российской государственности. Введенный в ход всероссийской переписи 1920 года признак «национальность», который использовался для «национального размежевания» — весьма произвольного определения государственности и границ (особенно в Средней Азии) вновь образованных республик, входящих в состав СССР, - не только не стал отмирать, но, напротив, к 50-м годам стал тормозом общественного развития, приобрел весьма грозное политическое, идеологическое и даже государственное значение. Он учитывался при приеме и назначении на работу, при поступлении в высшие учебные заведения, при формировании руководства республик, создавал национальное напряжение в бытовых отношениях и т. п.
В 70—80-х годах была сделана попытка при обосновании так называемого «зрелого социализма» ввести понятие «новой исторической общности - советского народа», которое должно было демонстрировать осуществление на деле ленинской национальной доктрины, постепенного перехода от этнической к иной социальной общности, которая лежит в основе государственности. Но ничего позитивного это понятие в решение национального вопроса не внесло. По существу, оно легло в идеологическую основу фактического унитаризма, к которому двигалось все государственное устройство СССР в начале 80-х годов XX века. Опираясь на утопическую ленинскую идею «слияния наций в одну», «сохранения одного-двух мировых языков», вся национальная доктрина предполагала ассимиляцию тюрко-язычных и иных народов в славянской среде, русификацию всех иных народностей на огромных просторах советской империи. Ведь не случайно, что сейчас, после распада СССР, 25 млн. русских живут за пределами России. Это типичные последствия известного из истории процесса воздействия наиболее многочисленного этноса на малые нации и народности. В России этот процесс русификации, как упоминалось выше, набирал силу до 80-х годов XX столетия, пока не поставил под угрозу само существование иных этносов, прибалтийских в первую очередь, и не вызвал в виде ответной социальной реакции национально-освободительные движения по всему периметру СССР.
Разумеется, концепция единого советского народа как нельзя лучше отвечала огромным территориальным просторам СССР, она имела интернационалистическое содержание. Но при этом работала на постепенное удушение национальной психологии, образа жизни, способов воспроизводства и существования, языков других этносов, в том числе, как ни парадоксально, и самого русского этноса. Вместе с тем она, конечно же, была мощным средством против сепаратизма и националистических идей разобщения народов, противопоставления их по искусственному признаку юридической принадлежности к тому или иному этносу, т. е. национальности.
Разрыв между формальным провозглашением и фактическим положением дел в национально-федеративном устройства СССР и РСФСР заводил решение национального вопроса в тупик, оставил современному Российскому государству множество национальных «мин замедленного действия». Для распада СССР сыграло решающую роль то, что не все республики добровольно в свое время вошли в его состав (например, прибалтийские государства), и в 80-х годах начался процесс их выхода из состава СССР. Управление республиками фактически осуществлялось из центра путем установившегося обычая направлять в состав руководства республики представителя центра, как правило, русской национальности, что вызывало противодействие у местных политических элит. Иллюзия «единого советского народа» скрывала фактическое проявление шовинистических и националистических тенденций, которые вели к центростремительным, сепаратистским движениям в республиках и т. д.
Многие национальные конфликты подавлялись насильственными, подчас геноцидными методами, репрессии направлялись против '   целых народов, в некоторых регионах протекали процессы русификации, что ставило немногочисленные народы на грань исчезновения. С другой стороны, установки на приоритетное экономическое, политическое, культурное развитие национальных окраин вело к умалению интересов русского этноса, приводило к резкому ухудшению природных условий его существования, вело к экономическому и духовному упадку.
Словом, решение национального вопроса, осуществленное в российской государственности в 20-80-х годах XX века, не было эффективным, обанкротилась концепция постепенного исчезновения национальных различий, национально-федеративное устройство не оказалось стабильным, поддерживалось главным образом тоталитарным политическим режимом.
А в некоторые времена этот политический режим и вообще нес на себе печать преемственности с политикой царской России в отдельных регионах, только был более кровавым, подчас геноцидным.
   Та же геноцидная политика осуществлялась в сталинском тоталитарном государстве и в отношении других народов под предлогом все того же сотрудничества с немцами.                                     
Словом, под демагогическим прикрытием лозунгов об интернационализме, дружбе народов в определенные периоды российская государственность получила в форме Советского Союза своеобразный инвариант Российской империи, отличающийся еще более насильственными, свирепыми способами попыток решить национальный вопрос.
   Рост национального самосознания  и выпестыванный им национализм в республиках СССР так же во многом обусловил распад СССР.
Причины этих двух феноменов уходят своими корнями за хребты веков. Немаловажную роль в этом всплеске сыграла и неразумная, иррациональная политика руководства бывшего СССР, примат жестких, силовых методов управления над политическими. 

Вообще-то, сам по себе рост национального самосознания вполне может сочетаться как с дружественными, благоприятными установками по отношению к людям других национальностей, так и, наоборот, с проявлением враждебности к ним. Последнее возможно, если не обеспечено решение национального вопроса в его принципиальных чертах, а также если отсутствует высокая культура межнационального общения — уважение к культуре, языкам, традициям других народов, соблюдение гуманных норм поведения.
Вот с этими самыми гуманными нормами поведения у нас в стране имели место явные сбои.
В 1936—1938 годы проведена большая чистка во всех национальных республиках.
В эти годы национализм получает колоссальный импульс, охватывает широкие слои населения, приобретает крайние, опасные формы проявления. Происходит переключение его из чисто идеологической сферы в область политики и практики. Начинается массовое выдавливание русских из тех местностей, где они испокон веков проживали и которые благодаря «ленинской национальной политике» превратились в инонациональные государственные образования.
Начались расправы с национальными меньшинствами: надо считать почти погубленными — немцев-колонистов, крымских татар,  расправа велась в Эстонии, Латвии и Литве. Представители УНРРА исчислили погибших жителей Белоруссии в 2,2 миллиона, а на Украине — в 7-9 миллионов.
Так выглядел на практике «культ борьбы» в СССР, используемый в качестве универсального метода решения созидательных («Битва за урожай») и разрушительных («Если враг не сдается, его уничтожают») задач. Отсюда — ориентация на конфронтацию, на решение сложных проблем с помощью силы, нетерпимость к инакомыслию и агрессивная непримиримость.
Апогеем такой политики стала высылка восьми народов страны (чеченцев, ингушей, калмыков, карачаевцев, балкарцев и др.) в Среднюю Азию и Казахстан в 1943—1944 годах. Выселение проводилось варварскими методами. Во время этой акции многие народы потеряли половину своего состава: умирали от болезней, голода и холода. Непокорные расстреливались без суда и следствия во время самого выселения.
В 80-х годах вышло несколько романов, повестей и поэтических произведений русских и местных национальных авторов, посвященных тем грозным. Завеса молчания, длившаяся почти полвека, была прорвана (на освещение тех событий еще при Сталине было наложено табу), и мощнейший поток информации о злодеяниях спецслужб страны выплеснулся наружу. Читающая русскоязычная публика была повержена в шок. Среди студенчества и интеллигенции коренных национальностей засверкали яркие сполохи надвигающейся грозы. Наиболее горячие и смелые представители ее стали поговаривать о возмездии. И... процесс пошел.
В конце восьмидесятых, в связи со «смягчением» цензуры и введением гласности, начался мощный рост национального самосознания народов. Старый «сюртук» национально-государственного устройства оказался тесным для него, мешал ему. И народы, испытывавшие это, стали предпринимать попытки сбросить или разорвать его. Возникло и разворачивало свою работу более 200 националистических организаций и движений. Появляется великое множество больших и малых газет, в которых лидеры этих движений печатают страстные статьи и очерки, где пытаются переосмыслить историческое прошлое своих народов, дать новую оценку событиям и фактам прошлого и настоящего. Началась яростная, маскированная атака на марксистские идеологические догмы. Все эти публикации носили ярко выраженный антирусский характер, что вело к «национальному возбуждению» в республиках. Центр же выпустил ситуацию из-под контроля. Возникающие проблемы оперативно не решал, а «забалтывал» их. Кстати, это была типичная форма поведения тогдашних лидеров. Система пошла вразнос, страна захлебнулась в выплеснутых наружу проблемах и противоречиях.
Особенно бурно эти процессы протекали на Северном Кавказе. Именно здесь разгорелись конфликты, которые стали самыми масштабными по числу жертв, разрушений, экономическому и моральному ущербу из всех межнациональных столкновений, происходящих на территории бывшего СССР в последние годы.
Т. о. горбачевская гласность, ослабив цензурную удавку, привела к переосмыслению исторического прошлого народов СССР. В ряду других была подвержена критической переоценке и история возникновения на огромном геополитическом пространстве единого централизованного государства — России. 
Причины обострения межнациональных отношений в наше стране западные исследователи склонны видеть в насильственном, тоталитарном характере «советской империи», создавшей особый тип колониализма, основанный на худших традициях Российской империи — «тюрьмы народов». По мнению же большинства отечественных политологов, такой подход является упрощенным толкованием происходящих в нашей стране событий. Он hi дает ответа на многие вопросы, в частности: каким образом «тюрьма народов», «лоскутная империя» смогла выиграть величайшую войну в истории человечества, добиться в рекордные сроки колоссального прорыва в науке, культуре, образовании, в том числе и на национальных языках? 
     Россия никогда не была империей в западноевропейском смысле слова. Она не эксплуатировала население национальных окраин, а, напротив, сама поставляла туда квалифицированные кадры. Этнические русские не обладали повышенным благосостоянием в сравнении с национальными меньшинствами.) Напротив, по благосостоянию жителей Кавказ больше напоминает метрополию, нежели центральные районы России.
Главной целью империи, создававшейся в России на протяжении веков, были не религиозная и культурная ассимиляция, а безопасность русского государства. В отличие от колониальных народов Англии, Франции, Испании горцы Кавказа, татары Поволжья, народы Средней Азии и Казахстана сохранили и мусульманскую религию, и язык, и историческую память до сего дня.
На протяжении веков большинство национальных окраин довольно спокойно относилось к своему новому статусу. Но вот к власти пришли большевики, и страна стала рушиться. Первостепенную роль в этом сыграли так называемые «ленинские принципы разрешения национального вопроса»: право наций на самоопределение, создание национальной государственности больших и малых народов и др. Польша и Финляндия сразу же после революции «ушли» из России. За ними потянулись и другие. Зерно было брошено в благодатную почву. Политические заморозки в эпоху сталинизма мешали ему прорасти, но как только тоталитарный режим рухнул, пошли дружные всходы, и вскоре огромное многонациональное государство рассыпалось словно карточный домик. Причем, процесс этот, помимо воли и желания его инициаторов, принял лавинообразный характер, унося в бурном потоке в ближнее зарубежье огромные исконно русские территории (Крым, Южную Сибирь и др.), превращая миллионы россиян в беженцев, которые всеми обижаемы и никому не нужны.
социально-политические и экономические акции недавнего нынешнего руководства страны, узаконивающие фактическое неравенство наций, провоцирующие территориальные претензии и пограничные конфликты между ними также имеют важное значение в распаде СССР. 
В годы горбачевской «оттепели» развернулась острая борьба с бюрократами и бюрократизмом. А самые главные бюрократы в национальных республиках СССР были русские.
Сегодня налицо последствия выбора, сделанного в начале девяностых годов нынешнего столетия. Страна развалена. Этнические споры, территориальные претензии, вооруженные столкновения и полномасштабные войны стали кошмарной реальностью сегодняшнего дня. Только в 1992 —1993 гг. в межэтнических войнах на территории бывшего СССР погибло свыше 150 тысяч человек. Всего же за годы горбачевской «перестройки» и ельцинских реформ (1985—1995 г.г.) на территории СССР возникло более 240 кровавых конфликтов и войн, общее число жертв которых составило полмиллиона человек.
Во всех самоопределившихся республиках бывшего СССР этническое большинство, составляющее и большинство парламентское, совершенно пренебрегает волей этнического меньшинства. Русские в Прибалтике и Средней Азии, осетины в Грузии и многие другие этнические сообщества лишены в странах ближнего зарубежья, гражданами которых являются, права решающего голоса в качестве этнополитической совокупности. Хотя подобные злоупотребления численным большинством привели в ряде стран (Кипр, Шри-Ланка и др.) к страшным социальным потрясениям, поставившим под вопрос само независимое существование государства.
Конечно, в истории России и смутные времена, и времена феодальной раздробленности, были и революции, и напасти иного рода. Но все перемалывала неукротимая воля многоплеменного народа жить в едином, могучем централизованном государстве, где высший суд творили бы закон и право.